в то же время, при всем сходстве их природы – какие разные судьбы у них.
Где-то между этими двумя фигурами в русской истории теперь стоит Евгений Викторович Пригожин, успевший побывать и в роли Ермака (когда его казаки воевали в Африке и в Сирии, и много где еще), и в роли Разина, когда затеял очередную «южно-русскую смуту» (выражение поэта Семена Пегова), «марш справедливости», «марш-мятеж» и т.д. – имя событию в русской истории еще предстоит подобрать.
Когда я смотрел знаменитое видеообращение Пригожина к министру обороны РФ, где Евгений Викторович показывал на своих мертвых бойцов и требовал боеприпасы, я видел отчаянного и смелого русского атамана-правдоруба, который искренне любит своих казачков и переживает за них, я смотрел видео - и мне представлялись поочередно то Ермак Тимофеевич, то Степан Тимофеевич…
Таким Евгений Викторович Пригожин и останется в русской истории, кто бы там сколько ни возмущался.
Автор: философ, офицер армии ДНР Андрей Коробов-Латынцев
Есть в истории нашей России такие события и такие личности, понять значение которых – непростая интеллектуальная задача. Причем при решении этой задачи нужно задействовать не только интеллект, но и совесть. Таковы, например, русские бунты и революции. Таков Емельян Пугачев или Степан Тимофеевич Разин. Таков (с оговоркой, о которой чуть позже) Ермак Тимофеевич, покоритель Сибири.
Все эти личности запомнились в нашей истории фактом прямого столкновения с государством, но еще и тем, что за ними стояла некая правда, игнорировать которую не получится даже у самого ярого державника. Оттого к этим персонажам так тянет не только историков, но и поэтов, романистов, даже философов. Потому что у русского бунта есть своя метафизика. Русские бунтари, как правило, понимают всю ценность и сакральность Державы, и покушаются они на установленный порядок оттого как раз, что им за Державу обидно (всерьез, без кавычек), что в ней стало так много неправды, так много неволи. И приходят они «дать вам волю» (как Разин в романе Шукшина), и вступают в неравный бой с неправдой, потому что за Державу обидно и потому что хотят, чтобы было в ней меньше этой самой неправды…
В этой дикой диалектике русского государственничества и русского бунта проступают черты самого русского бытия, вечно разрываемого противоречиями, вечно неустроенного, вечно мятущегося и ищущего. Вот она, невыносимая русскость бытия, которая совмещает в себе одновременно и этатизм, и бунташность (мятежность). Да, в нашей истории соседствуют великие державники с великими бунтарями. Державники – Иван III, Николай I, Александр II, Сталин и др. Бунтари: от Разина до Пугачева, от декабристов до кронштадтского мятежа…
Однако здесь диалектика, и потому в русской антропологии власти бывают еще и своего рода перехлесты, или смешения - например, «большевик на троне» Петр Великий, революционер сверху.
А бывают еще такие случаи, когда русская бунташность направляется на благо государства, действует с Государством Российским не в противоречии, а в одном направлении. Как раз такой случай – Ермак Тимофеевич со своими казачками, которых знаменитые уральские купцы Строгановы отправили сибирские племена воевать, чтобы границы Государства Российского (тогда еще очень размытые) оборонять. Кем был Ермак Тимофеевич – до сих пор гадают. Понятно одно – это был человек длинной воли, лихой человек, отчаянный. Не снаряди его Строгановы в поход, Бог знает, как бы судьбы его обернулась. Быть может, как у Разина. В Романе Шукшина, кстати, Разин размышляет о том, чтобы, подобно Ермаку, уйти ему с Дону в Сибирь, где можно одновременно и царю послужить, и на воле разгуляться… Да не может шукшинский Разин уйти с Дону, и решает идти против неправды до конца. А ведь мог бы и в Сибирь отправиться, с одного фронтира – на другой.
Ведь и Ермак, и Разин – люди окраин, люди фронтира. Отсюда их радикальность, непримиримость, отсюда и такая неизбывная боль за неправду в Отечестве…
И
Канал «Прилепин» подключен к сервису MaxGate. Контент автоматически синхронизируется между Telegram и мессенджером MAX.
«Прилепин» - канал из категории «Другое», подключенный к сервису кросспостинга MaxGate. Публикации канала синхронизируются между Telegram и мессенджером MAX, а на этой странице собраны ссылки на обе версии канала.
Сейчас у канала 215 подписчиков суммарно в Telegram и MAX. За последние 30 дней в истории MaxGate учтено 148 публикаций, поэтому перед подпиской можно оценить не только размер аудитории, но и регулярность обновлений.
Чтобы подписаться, используйте кнопки «Открыть в MAX» и «Открыть в Telegram» в верхней части страницы. У отдельных постов ссылка может быть доступна в обоих мессенджерах или только в одном из них, если MaxGate получил такой URL из истории обработки.
Источник: https://t.me/irenedrama/6911
Обычно, когда берешь книгу про советское время, внутренне готовишься прочитать в ней один из двух посылов: или "смотрите, какие мы жертвы", или "смотрите, какие мы герои". От Захара Прилепина в его произведении о соловецком лагере особого назначения, я уверена, большинство ожидало плакатной истории про виноватых заключённых и хороших чекистов. Ан нет. В "Обители" автор дал читателю главного героя Артёма - парня без какой-либо идеологии, без ненависти к системе и без желания в ней выслужиться. Артём - это биологический антидот от любой пропаганды, потому что пропаганда требует веры в идею, а у Артёма только рефлексы. Он не думает о будущем, живёт сегодняшним днем, надеясь лишь на судьбу и свой фарт. Ему чужд пафос как мученичества, так и строительного энтузиазма. Главный герой у автора - никакой не символ эпохи, а обычный человек, который просто хочет дожить до следующего утра. И эта его приземленная, чистая жажда жизни делает роман удивительно честным.
Да и сам лагерь Соловки здесь тоже не символ, а скорее бурлящий котёл, в котором варятся рядом чекисты, уголовники, монахи, белогвардейцы, политические. И у каждого из них своя правда. Мне понравилось, что Прилепин пишет об этой сложной эпохе без исторических комплексов. Он говорит о ней спокойно, выдержанно, с чувством, но без надрыва. Поэтому сквозь незамутненный идеологией взгляд Артёма лагерь проступает во всей своей абсурдной, страшной, но одновременно будничной реальности. В книге нет той гнетущей, парализующей тяжести, которая обычно высасывает силы при чтении лагерной прозы. Да, здесь есть боль, есть ужас, есть Секирка, но есть также свет, ирония и.. владычко Иоанн.
И вот тут самое интересное. Прилепин верен себе. Я обратила внимание, что и сейчас в его последних публицистических книгах, и двенадцать лет назад в "Обители" посыл один - России нужно единство. "Обитель" - это ведь роман-остановка. Остановка бесконечной, выматывающей гражданской войны красных и белых, которая, казалось бы, отгремела сто лет назад, но в головах и душах многих длится до сих пор. Захар еще в десятые годы отчетливо видел: эти вечные споры о том, кто прав, кто виноват, кто герой, а кто предатель, раскалывают страну изнутри. Поэтому он и написал произведение, где нет политической повестки, нет однозначного исторического видения, а есть только обнаженная жизнь. Произведение, которое по идее должно было примирить столетних врагов. Прилепина многие пытались и продолжают пытаться записать в какой-то один лагерь, а у него одна правда и одна цель - благо нашей страны.
Не могу не оценить книгу и в литературном плане. Она идеальна. Как я уже отмечала в процессе чтения: если Захар Прилепин больше никогда не напишет ничего подобного, одного этого романа уже достаточно, чтобы навсегда застолбить ему место на полке с классиками. Придраться в этом тексте абсолютно не к чему.
Книга - мощь.
Читать обязательно.
#чтения
Книга здесь: https://www.chitai-gorod.ru/product/obitel-3164604
Видишь солдата, которому скоро сорок,
это ему нужен ангел и нужен Бог.
Парня укрой, проводи его до родни,
я покурю пока, с водочкой выпью сока,
Господи, сколько их там?
У тебя их сколько?
Только такие, как я, навсегда одни…».
Письмо 6
«Господи, Вседержитель, услышь меня,
Я – солдат с той стороны, что зовется вражьей,
я не знаю, прав ли, на кого пенять,
если не так,
и мне до озноба страшно.
Ночь бесконечна, и гарью пропах рассвет,
Вчера я видел мальчишку с буханкой хлеба,
Он встал, зачарованно долго смотрел на небо,
я так не могу давно – птицы летают ведь
хищные,
убивал я и буду вновь,
Если вернусь – заслужу ли твое прощение,
Я ухожу в эту темную-темную ночь,
и в голове эта песня звучит священная…».
Шесть писем, шесть посланий, шесть записок
нескладных, но прочитанных прилежно,
В них самоотречение и нежность,
и понят Богом каждый,
каждый близок –
что праведник, что грешник,
Всяк отвечен
когда-нибудь да чьими-то устами,
И слышен звон – колоколов,
не стали
над миром, наряжающемся в вечер –
в его меха и вязаные пледы
поверх заношенных бронежилетов...
